«Все в этом деле кромешный кошмар»

«Все в этом деле кромешный кошмар»&nbsp Lenta.ru + единаче 7 1 час назад Фото: РИА Новости В России началась кампания в поддержку сестер Хачатурян, которых задержали в прошлом году со временем убийства отца, годами подвергавшего их физическому, психологическому и сексуальному насилию. Им предъявили упрек в убийстве по предварительному сговору, то есть девушкам может грозить до 20 парение тюрьмы. В Санкт-Петербурге, Самаре и Владивостоке прошли одиночные пикеты россиян, которые далеко не согласны с обвинением. Такая же акция в среду, 19 июня, проходит в Москве, получи и распишись Новом Арбате, напротив здания центрального управления Следственного комитета. «Лента.ру» поговорила с теми, кто такой вышел на улицы и узнала, почему они посчитали важным вступиться за сестер Хачатурян.

«Это ведь, что пугает больше всего и абсолютно каждого»

Мария Трубицына, лингвист, Москва:

Наш брат узнали об этом деле, когда состоялось убийство, и это совершенно поразительный возможность, потому что весь этот кромешный ад проходил за закрытыми дверями. Об этом знали как-то соседи, что-то — подруги девочек, но полностью об этом неважный (=маловажный) знал никто, а полиция, куда обращалась мать, не предприняла ничего, чтобы их остановить. Ремесло сестер Хачатурян — это яркий пример того, насколько опасно домашнее насилие и как опасно ничего не предпринимать.

Все в этом деле кромешный кошмар, но в большинстве случаев всего меня удивило, что девочки ему прислуживали, и он вызывал их звоном колокольчика, точь в точь слуг. Это выглядит не как поведение вспыльчивого человека, а очень цинично: делать за скольких будто он намеренно унижал их изо дня в день и хотел, чтобы им было плохо. Сие страшно, когда люди настолько настойчивы в намерении причинить другим боль. Для меня сестры Хачатурян — героини: они нашли в себя силы бороться за освобождение от тирании. Бежать они не могли — их что несовершеннолетних вернули бы ему, а обращения матери в полицию ни к чему не привели.

Ради России пикеты — это не самый типичный способ выражения мнения, потому чего у нас нет сложившейся культуры протеста. В последние годы этому способствует полицейский самосуд и законодательные ограничения на спонтанные протесты. Но я выхожу, потому что меня беспокоит закавыка домашнего насилия в России. Дело сестер Хачатурян иллюстрирует большую язву в российском обществе, о которой недовольно говорят: в большом количестве семей происходит домашнее насилие, и от него нельзя спастись. Не так давно приняли закон о декриминализации семейных побоев, и теперь за ведь, что ты избил жену или ребенка, можно заплатить небольшой штраф — престижно, как будто в Средние века. Учитывая, в каком количестве семей это происходит (а я безотлагательно говорю только о тех, кто попал в статистику МВД и дошел до обращения в полицию; ясное дело, что большинство этого не делают), нужны серьезные законодательные и другие меры, так чтоб просвещать людей, менять эту структуру, работать с жертвами насилия. Нужно принять установление о домашнем насилии, ввести охранные ордера, убрать формулировку «превышение пределов допустимой обороны», поэтому что сама по себе эта идея абсурдна, принять Стамбульскую конвенцию, с намерением гарантировать пострадавшим от домашнего насилия физическую и психологическую безопасность.

То, что выходят приземленно одни женщины, наверное, следствие нашей патриархальной среды: с детства девочки всегда готовы, подобно как нужно будет защищаться и убегать, потому что часто сталкиваются с угрозой насилия, как бы физического, так и сексуального. Само это знание позволяет женщинам проявить эмпатию. В праздник или иной мере, если не каждая была в этой ситуации, как техминимум были подруги.

Виктимблейминг — это серьезная культурная проблема, которая тормозит поворот механизма в сторону помощи женщинам и по всем статьям людям, страдающим от домашнего насилия. Сексуальное насилие над детьми — это в таком случае, что пугает больше всего и абсолютно каждого, оно напоминает нам о том, ровно мы живем в небезопасном мире, поэтому люди могут не хотеть об этом буровить, а некоторым это даже дает почву агрессивно кричать и обвинять жертву. Но вероятно не ли им удастся сделать вид, что ничего не произошло.

«Сработал фаза возмущения: дальше просто некуда»

Дарья Апахончич, художница, активистка, участница проекта «Ребра Евы», соавторка канала «Феминистки поясняют», Санкт-Северная столица:

Одиночный пикет — это чуть ли не единственная законная возможность в России прорваться в публичном месте. Такое высказывание обладает другой силой, потому что реальное, физическое наличие на улице связано с большей опасностью, чем в интернете. Это важно делать тама, где мы теряем права: на улице у нас их меньше, важно продемонстрировать, что мы не собираемся уходить в тень и анонимность. Петербург — город, где что-то (вкоротке реагируют на уличные акции. Мы вышли с соавторками канала «Феминистки поясняют», с которыми наш брат в равной степени занимаемся и онлайн, и оффлайн активизмом. К нам подошли несколько молодых мужчин, спросили подробнее об этой истории, стали сыскивать в интернете их фамилии. Страница Вари Михайловой на Facebook/ Lenta.ru Для нас в этом деле сошлись любое возможные степени уязвимости девочек, которые в этой ситуации оказались. Во-первых, они принадлежат к традиционному обществу, и даже мы живем в светском государстве, эта история связана с традиционным укладом нашего мультинационального решетка. В России много таких укладов, но, к сожалению, не принято говорить о проблемах изнутри. Ant. снаружи закрытых сообществ. Во-вторых, эта история про детей, потому что любовь с криком началось для них в детстве. У нас с правами детей трудности. На протяжении многих полет сестры Хачатурян подвергались ужасному насилию, и никто не вмешался, хотя знала патернализм, знала школа, знали соседи! Если бы мы узнали, что какого-в таком случае ценного для нас человека, например, певца, на протяжении 15 лет держат на дому, избивают и насилуют, это был бы шок: как так можно. А то, чисто это происходило с тремя девочками, — все разводят руками. Это возмутительно, что сказка (жизненная) разных людей оценивается по-разному!

В-третьих, эта история про патриархальную проблему в нашем мире, благодаря тому что что есть еще мама девочек, которая была совершенно бесправна: вышла замуж в 17 планирование, была мигранткой, и с того же возраста по сути была в рабстве — много парение Хачатурян не давал ей выходить из дома, избивал, и тоже все об этом знали, только ничего не происходило.

Те, кто пишут, что преступлением нельзя отвечать держи преступление, мыслят из своей благополучной ситуации. Это тот случай, когда сытехонький голодного не разумеет, и здоровый не понимает ситуацию нездорового, дисфункционального. Когда всю бытие подвергалась жестокому насилию, откуда возьмутся силы на то, чтобы организовать росток? Тем более, это был бандит-взяточник, который держал в повиновении всех окружающих, у него была рука их вернуть и проучить так, как он хотел. Он их наказывал, эпизодически узнавал, что они общаются с родной матерью. Куда бы они, несовершеннолетние, сбежали? У нас пусть даже пребывание в шелтерах [убежищах] несовершеннолетних считается незаконным! Эта риторика, что закон един для того всех, хорошая, но здесь девочки, по сути, все это время были заложницами тирана. В случае если не работает государство, не работает правосудие, а они в ситуации насилия, в том числе, сексуального, они были вынуждены в силе) таким путем. Старшие, как они объясняют, увидели кровь и подумали, что младшую папашенька опять подверг насилию, и бросились ее спасать. Я верю, что они были в аффекте.

Я думаю, пикеты начались, благодаря чего что сработал момент возмущения: дальше просто некуда! Для меня это демарш не только про этих сестер. Мне бы хотелось, чтобы у нас был пересмотрен яса по самообороне, потому что огромное число женщин сидят в тюрьме за так, что в результате домашнего насилия как бы превысили пределы самообороны.

Хотя автор этих строк понимаем, что женщина не может, как мужчина, дать кому-то в трюфель, чтобы все прекратилось: после этого насильник ее так изобьет, что возлюбленная долго не сможет вставать. Пределы самообороны — очень нечеткая для обсуждения тематика, потому что мы находимся в разных ситуациях. И мне бы хотелось, чтобы текущий случай привел к принятию Стамбульской конвенции, потому что женщина в России не защищена через насилия. У меня есть надежда, что общество сделает выводы из этих случаев, следственно я выходила и буду выходить на пикеты. В прошлом году, когда девочек отпустили по-под домашний арест, была надежда, что в ситуации истязания детей все разберутся, что же будут расследовать, почему проверяющие органы не сработали. Но предъявляется обвинение в умышленном убийстве согласно сговору, и это вопиющее несоответствие нашим представлениям о справедливости. Женщины поколениями терпят домашнее расправа, но тут я надеюсь, что хватит сил не терпеть.

«Женщина попросила сии плакаты и встала сама»

Анна, редактор, Самара:

Меня возмущает то, что угоду кому) людей в положении девочек, сестер Хачатурян, не было никакой возможности получить выручка, пока они были жертвами насилия со стороны отца. Их должно было оградить государство. Оно эту свою обязанность не выполнило, а теперь их за сие наказывают. Я не выхожу на пикеты часто, но считаю, что по такому делу важна рефлекс общественности. Я решила выйти, когда узнала, что их все-таки будут заключать по самому тяжелому составу: не за самооборону или что-то ещё раз, а убийство по сговору группы лиц, и им грозит большой срок. По-моему, сие несправедливо, это зверство. Когда об этом случае стали писать в прессе, вариация домашнего насилия выглядела достаточно правдоподобно, и меня это встревожило. Я и до этого случая встречалась с историями, нет-нет да и жертвы изнасилования оказали сопротивление и получили большие сроки за это сопротивление. В России в принципе самооборона карается, и сие проблема, о которой я знала и до случая сестер Хачатурян.

Их дело я считаю вдобавок самообороной, потому что они находились в зависимости от отца и никуда не могли отойти, потому что две несовершеннолетние девушки были бы ему возвращены. Когда их матуличка писала обращения в полицию, их возвращали ему, и им никто помощи не оказал. Я без- вижу в этой ситуации другой возможности спастись, если государство не делает нисколько. Что еще остается людям, чтобы защитить себя?

Cтраница Frau Derrida в Facebook/ Lenta.ru Это лучше всего понимают женщины — что чувствуют жертвы домашнего насилия, до какой (степени они беззащитны. У мужчин просто не хватает такого жизненного опыта: когда твоя милость живешь вместе со своим насильником, тебе некуда от него уйти и твоя милость не можешь получить никакой защиты от него. Женщинам это понятно. Бери моем плакате было написано: «Требую принять закон о домашнем насилии». У нас его как не бывало. Например, могло бы помочь введение охранных ордеров. Это необходимо, потому яко у нас достаточно бедная страна, и женщине некуда идти в таких случаях. Законопроект настоящий существует, периодически направляется в Госдуму, его отфутболивают обратно. И то, что его примут, никак не очень похоже. Скорее, есть движение в противоположную сторону — та же декриминализация. А и раньше помощи не получали: есть знакомые, которых постоянно бьют отцы может ли быть мужья. Вызывают полицию — она не приезжают. Периодически я вижу истории, от которых грива дыбом встают: Герман Стерлигов хвастался, что выдал свою дочь замуж насильно, просто-напросто что отпустили с условным сроком Юрия Юдина, который издевался над малолетними детьми, пытал током, иголки втыкал… В случае с сестрами Хачатурян я могу предположить, чтобы их судили, но не по тому составу, который приведет к пятнадцати годам тюрьмы.

(сих мы стояли, люди останавливались, смотрели, читали. Подошли двое: мужчина и женщина. Наша сестра рассказали им, почему стоим. Мужчина сказал: как же так, он [батюшка сестер] всего лишь их насиловал и бил, а не убивал! А женщина попросила сии плакаты и встала сама.

«Домашние тираны каждый день получают сигналы, что могут жить(-быть безнаказанны»

Екатерина Костромина, активистка, Москва

Я давно слежу за ситуацией с сестрами Хачатурян, и во (избежание меня это дело в первую очередь о том, что у нас нет закона о домашнем насилии. Короб женщин сидит в колониях, потому что самооборонялись от домашних тиранов, но заключение считает, что, поскольку это было систематически, они могли к этому подготовиться, сие было спланировано, и место им в тюрьме, а не в реабилитационном центре. Для меня было шоком, подобно ((тому) как) на ситуацию с сестрами отреагировала армянская диаспора, и возникло такое чувство, что бери стороне девочек никого нет, хотя они были всего лишь детьми, которые годами были в порочном круге насилия и (наряжать. Кто-то за них должен вступиться! Если этого не делает развратница организация, пусть это сделаю я, другие феминистки. Кто-то должен быть нате их стороне, потому что эта ситуация очень показательна в контексте того, чисто все плохо с законом о домашнем насилии, и к чему его отсутствие в итоге приводит.

Я выхожу нате этот пикет, потому что я чувствую, что времена меняются, к сожалению, в худшую сторону. Сейчас просто невозможно отсиживаться по своим квартирами и думать: ну, что я решу, сойдет не решу, справедливость не восстановишь. Так больше не работает. Пора в качестве кого-то более вербально выражать недовольство.

Девочки совершили преступление, и этого никто безлюдный (=малолюдный) отрицает. Но принимая во внимание все то, что уже известно следствию оборона многолетнее и физическое, и психологическое, и сексуальное насилие, про невероятное количество унижений, которое испытывали сестры по (что божий день, их психическое состояние, очевидно, что они заслуживают реабилитации, а безграмотный тюрьму строгого режима. Я не вчера приехала в Россию и морально я готова к тому, что-то пикеты ничего не изменят и суд не примет во внимание все смягчающие обстановка. Но если их все же осудят по этой тяжкой статье, я буду экстремально разочарована в судебной системе, хотя, казалось бы, дальше некуда, но я почувствую, в качестве кого пробьется очередной уровень дна. Это будет финальный страшный аккорд: государство получай проблему насилия все равно. Домашние тираны и так каждый день получают сигналы, который могут быть безнаказанны: важные чиновники, медиаперсоны транслируют ужасные сексистские мысли, оправдывая домашнее самовольство. Мы постоянно слышим: нельзя выносить сор из избы, разберитесь между внешне, вы же семья. Считается, что раз вы семья, любой ад вслед закрытыми дверьми — это норма.

«Cестры должны пройти лечение, а не садиться в тюрьму»

Андрюня Ходырев, тьютор, Владивосток

На пикет мне предложила выйти супруга. Она рассказала историю сестер Хачатурян, и меня возлюбленная очень задела. Эту ситуацию трудно воспринимать без сжатых зубов, она ужас тяжелая. Я думаю, что сестры до сих пор не осознают, что с ними во всех отношениях произошло.

Я переживал погони с ножами от отца, когда мне было 12 парение. Мама подавала заявления в полицию, но органы их не рассматривали и отправляли соображать внутри семьи. Я потом писал в дневниках, что мне хотелось решить те ситуации другим толком: хотелось отстоять себя. Но есть разные типы нервных систем: кто-ведь отвечает сразу на насилие, а кто-то тушуется и впадает в оцепенение.

Несмотря сверху то, что многие мои знакомые также подвергались домашнему насилию, им пиччикато читать такие истории. Как-то это вытесняется, возможно. Но нужно уразумевать, что жертвы не просто так называются жертвами — они находились именно в этой позиции, и их выходка был следствием насилия. И до конца дела их [сестер Хачатурян] нужно не больше и не меньше так и воспринимать. Cтраница Андрея Ходырева на Facebook/ Lenta.ru У меня уписывать опыт поездки в Америку по обмену опытом работы с людьми, пережившими семейное и сексуальное насилование. Как раз в тот момент в России декриминализировали домашнее насилие, и было очень досадно, как мало говорится о том, что чувствуют жертвы, и за равнодушие к ним. У нас никаких программ профилактики, никаких программ реабилитации. В Америке глотать даже кейсы, когда родителей, которые проявили насилие по отношению к детям, отправляют получи и распишись психологические программы, где учат работать с выгоранием, контролировать свое поведение. Они получают поддержку. А в этом месте совершенно другая ситуация! Но даже некоторые адвокаты высказывают мысль, что, -де, человек убил человека, и это статья. Не учитываются все обстоятельства произошедшего. Подле квалификации дела не учитывалось, что происходило до убийства и как люди к этому пришли. Моя фигура — сестры должны пройти лечение, а не садиться в тюрьму. Нужно понимать, что братоубийство в противоположную сторону могло произойти в любой момент их жизни.

Если обвинение устроит, к меня это будет провал, потому что это будет трансляцией государством сомнительных ценностей. Я понимаю, почто как-то выжил в той ситуации в детстве, но мог и не выжить. Без- успеть дверь закрыть или что-то еще. А сколько таких людей, которым темно, на кого уповать?! На соседей — не факт, что попадутся те, кто именно поддержат. На полицию — законом сказано, что это семейное дело, дадут фант.

Пока я стоял с плакатом, люди, в основном, проходили мимо. Несколько человек, единицы, узнавали, о нежели эта история, я им кинул ссылки. Но у нас в России есть боязнь выхода камо-то и проявления гражданской позиции. У меня тоже был страх, опасения, что найдут какую-в таком случае причину, чтобы обвинить меня в том, что я пропагандирую что-то. У нас весь довольно грустно с культурой принятия иного мнения и культурой поддержки. Нам надо выучивать говорить об опыте насилия экологичным образом.

«Кристально чистый страх»

Алена Агаджикова, журналистка, медиахудожница, активистка

Часом я узнала, что сестрам Хачатурян все-таки предъявили обвинение по очень тяжелой статье, женоубийство по сговору, и это какие-то сумасшедшие сроки, меня захлестнули эмоции и отношение несправедливости, что такого не должно происходить. Судьбы трех девушек будут разрушены, и сие ужасно. Мне стало понятно, что я не могу просто сидеть, мне нужно было по какой причине-то сделать. Я сделала плакаты с надписями «Сестры Хачатурян — наши дети, у них с лишком никого нет. Пожалуйста, помогите» и «Где была полиция? Где была опека?», для того чтоб привлечь внимание к их истории.

Мне было важно донести, что это так дело, от которого можно отвернуться. Само по себе оно целиком связано с гендерным насилием. Сие не просто жестокость, это систематические изнасилования, властный отец-тиран, диаспоровая повесть, история о привилегиях богатого и влиятельного человека: именно деньги и связи позволяли отцу сестер таково долго оставаться безнаказанным. И мать, и дочерей он избивал прилюдно, тому есть свидетельства. И сие дело касается каждого и каждой, потому что у всех есть матери, сестры, подруги. Обществу нужно вникнуть, насколько беззащитными могут быть женщины в условиях существующего законодательства, когда полиция приставки не- приезжает, соседи не приходят на звонки. В этом деле есть вынужденный успешный ответ. От насилия пострадать могут все.

Cтраница Алены Агаджиковой на Facebook/ Lenta.ru Я ходила в области району Южное Бутово часа два. Просто стоять было не очень производительно. Сначала я предлагала людям сфотографироваться с плакатом, но практически все отказывались, после а я стала предлагать помочь сфотографировать меня. Они начинали интересоваться надписями на плакате. С сорока человек только шесть сказали, что знают о деле сестер Хачатурян. Я рассказывала, чисто они долгое время находились в рабстве у собственного отца: он их насиловал и бил, они его убили, и отныне. Ant. потом их судят за умышленное убийство. И у женщин, и у мужчин менялось лицо, они говорили: «Какой возмутительно!» и реагировали с ужасом, а на моменте про убийство — качали головой, но осуждения без- было. Одна девушка резко ответила: «Да, знаю» и «Не все так однозначно», одна дамочка сказала: «Видела по телевизору, не хочу обсуждать», третья девушка ответила: «Не знаю, яко вам ответить». Я думаю, что этому несколько причин. Во-первых, факт совершенного убийства — нам с детства прошел слух, что это тяжелый грех, и это действительно так, но это включает автоматизированное черным-черно-белое мышление: в данном случае убийство было вынужденным. Об этом мало кто именно говорит, но каково это — убить человека, с которым жил всю жизнь? Сие может свести с ума, это очень тяжело. Во-вторых, это непонимание, что работает мышление человека, который постоянно подвергается угрозе убийства и насилию, находится в состоянии рабства. У него возникает туннельное понимание, Стокгольмский синдром, искаженное восприятие внешнего мира. Когда твоя жизнь постоянно зависит через прихоти другого человека… Здоровым людям кажется, что легко было убежать и никак не возвращаться, но никто не берет в расчет то, что там были угрозы пистолетом и расправой, гибель связей у отца. Это абсолютно кристально чистый страх. И в-третьих, это эскейпизм и отрицание, которое дает осуждающим сестер иллюзию, что с ними этого не случится. Людям охота верить, что все не так, как подают. Это как с внутренней мизогинией: когда-когда мужчины жестоко шутят над женщинами, и те женщины, которые сидят рядом, смеются, — им возможно, что если они будут со всеми смеяться, то над ними безлюдный (=малолюдный) будут так шутить. Кто-то вообще предпочитает думать, что сестры по слухам были развратницами, и для них не работают аргументы, что это не отмазка их насиловать и истязать. Дело сестер абсолютно нетипичное и сложное. Они однозначно будут осуждены, противолежащий вопрос, как. Есть факт совершенного убийства, есть чистосердечное признание, и ни одна территория не оправдает убийство, потому что жизнь неприкосновенна. Оправдание — совершенно сказочная пассаж. Но самым лучшим вариантом был бы условный срок и психологическая реабилитация. Судебная режим не должна быть механизированной и учитывать контекст. Смягчение должно быть максимальное. Покажи-ка письмо (дай прочитать) ещё ••• Последние новости Следователи объявили имена причастных к гибели «Боинга» в Донбассе Хохдяндия назвала условие снятия блокады с Донбасса В Дании ответили России по «Северному потоку-2» Читайте вдобавок В США анонсировали «настоящую» гиперзвуковую ракету Почему Зеленский не может схватить армию под контроль Пока вы не уснули: Часть россиян осталась вне пенсий Зеленский прокомментировал выводы по трагедии с MH17 Руководству России пригрозили обвинениями числом делу MH17

admin