В России годами подбрасывают наркотики. Полицейские и потерпевшие рассказали, как и зачем

В России годами подбрасывают наркотики. Полицейские и потерпевшие рассказали, как и зачем

В России годами подбрасывают губительный дурман. Полицейские и потерпевшие рассказали, как и зачем&nbsp Lenta.ru 1 час отворотти-поворотти Фото: ТАСС Реакция на уголовное преследование журналиста Ивана Голунова, которое было прекращено вдоль решению главы МВД Владимира Колокольцева, стала редким примером единения в российском обществе. Единения, вызванного чудовищной несправедливостью. При всем том множество косвенных фактов с самого начала указывало на то, что дело противу журналиста откровенно сфабриковано, а наркотики Голунову подбросили по чьему-то заказу. Буква порочная практика давно существует в правоохранительных органах. Но теперь, когда история Ивана Голунова прогремела нате всю страну, о том, что в России подбрасывают наркотики, чтобы отправить неугодного человека вслед решетку, узнали все. Более того, эту практику по сути признали для самом высоком уровне. «Лента.ру» прошлась по всем звеньям этой рабство, пообщавшись с одним из полицейских, которые подбрасывают наркотики, потерпевшими, которые стали их жертвами, и следователем, некоторый выводил на чистую воду плохих полицейских. Герои этой статьи согласились пр свои истории на условиях анонимности. Олег, 36 лет. Капитан полиции, сослужебник отдела уголовного розыска одного из городских управлений МВД Официально вам отставной козы барабанщик не признается, особенно после дела Голунова. Но подброс наркотиков — уже исстари повседневная практика в полиции. Этим занимаются и патрули, и участковые, и опера. Ситуации бывают неравные, но чаще всего подбрасывают тем, на кого уже есть показания агентов, какими судьбами они торгуют. В половине случаев — ради «палок», а во второй половине — ради денег. Так такой публике часто и подбрасывать не надо: барыга, познакомившись с опером или участковым, своевольно им понемногу заносит, и его не трогают. Собственно, в 90 процентах случаев подброс будь здоров простой: граждане сообщают, что в подъезде лежат обдолбанные, туда выезжает патруль и, равно как правило, обнаруживает на кармане у наркоманов небольшую дозу. Если там совсем один-другой — добавляют муку, сахарную пудру или любой другой белый порошок. В крайнем случае — героин с ранее изъятого. Потом подозреваемых обыскивают с понятыми — это, как правило, те самые граждане, почто вызвали полицию. Когда при обыске находят наркотики, даже не надо ни ложки придумывать: нарики просто попались. Если задержанный, придя в себя, готов договариваться, ведь понятым просто сообщают, что найденных наркотиков не хватило для возбуждения уголовного условия, негодяев же якобы привлекли к административной ответственности. РИА Новости При этом раскопать наркотики для подброса у полицейских не проблема — часто при задержании барыга успевает ниспроверчь порошок и уходит от ответственности. Бывает и по-другому — на заведомо железных доказательствах в достаточной мере изъять необходимый для тяжелой статьи минимум, а остальное отсыпать себе. Но изделие в наличии, и когда нужно — его пускают в дело. Хранится такое добро в тайниках, которые размещают в местах общего доступа в отделе полиции. Был счастье в Волгограде — за навесным потолком в отделе обнаружили 50 килограммов чистого героина. Урвать хозяина этого добра не могут уже три года. Редко, однако бывает, что наркотики подбрасывают заведомо «чистому» барыге. Есть оперативная информация, яко человек торгует, на него люди указывают, и не один раз, а задержать с поличным отнюдь не получается. Тогда приходится включать мозги — но есть ряд условий. Во-первых, порция должна быть «железная» — не меньше полкило, чтобы можно было сказать: «столько никак не подкидывают». Во-вторых, барыга — человек опытный, поэтому надо все соблюсти, пусть защита не докопалась. «Они понадеялись на мощное прикрытие» Бывает, что в квартиру к барыге имеет приступ «свой человек» — тогда проблем нет: его «заряжают» [снабжают наркотиком], отправляют к барыге и указывают, значительно подложить. Можно под ванну, под унитаз, в диван — вариантов много. Главное, с тем чтоб это можно было сделать незаметно и не привлекая внимание барыги. Если получилось — в судопроизводство за санкцией, а затем — на обыск с понятыми, хоть со «своими», хоть с настоящими. Можем хоть адвоката подождать, а потом заходим с собачкой — и она все находит. Причем тысячу) раз собака сначала несколько раз указывает на места, где дурь раньше лежала, и в какие-нибудь полгода потом — на закладку. Иногда даже не на нашу. На понятых сие производит впечатление. Ну, а барыги всегда орут, что им подкинули. Бывает, фигли барыга осторожничает — тогда приходится очень сложно. Осторожничает — значит, требует, чтобы зрелище перед обыском показали все карманы, чтобы понятых заменили в любом случае, даже если если это его соседи, чтобы адвокат присутствовал. Но тут тоже унич методы: как правило, и срезы карманов, и смывы с ладоней оказываются положительными [со следами наркотиков]. Неужто, а экспертиза человека на наркотики — знаете, барыги сейчас весьма редко сами употребляют, манером) что это ни о чем не говорит. Что до ситуации с журналистом [Голуновым] — симпатия очень странная: фактически следак и опера подставили всю полицию. Не умеете — неважный (=маловажный) беритесь! В первые часы еще можно было предполагать, что СМИ все перепутали, а потом, когда стали публиковать сканы процессуальных документов, стало ясно: процентов в 99 перед нами дурная подстава. Ни материалов оперативно-разыскных мероприятий (ОРМ), ни записей в секретных журналах, ни нормальных показаний свидетелей… Близ такой обстановке [в обществе] даже железное дело развалится, а тут [в деле Голунова] постоянно состряпано на соплях. И ведь можно было все нормально сделать! Журналист у них [оперативников] в руках был 12 часов — в этой ситуации даже если самый подготовленный, самый осторожный задержанный ошибется. И можно было сделать все опрятно. А эти чудаки, видимо, понадеялись на мощное прикрытие. Ну и зря. Виктор, 45 полет. Бывший заключенный Пару лет назад школьные приятели пригласили меня встретиться и вкупе выпить. Некоторые из них были судимы. Мне в свое время тоже пришлось отбыть срок за мошенничество и кражу со взломом. Было любопытно посмотреть, что у ребят происходит в жизни, вследствие того я не раздумывая дал добро. Один приятель снимал в Москве квартиру, и общим советом было решено и подписано собраться днем у него. Наш кутеж прервал стук в дверь и крики «Откройте, полицейский!». Хозяин среагировал настолько быстро, что не возникло сомнений — брать пришли его. Я хотя (бы) не успел опомниться, как он и большинство присутствующих побежали к балкону и повыпрыгивали со второго этажа, бросились врозь. Денис Вышинский / «Коммерсантъ» Я в таких делах был не особо умудрен. Помню, в голове билась соображение: я-то сейчас ничего противозаконного не совершал, значит, полиция мне не страшна. Не более — зайдут и настроение испортят, так что мы с еще одним парнем остались в квартире. В итоге полицейские просто-напросто сломали дверь и ворвались внутрь. Сотрудники осмотрели квартиру и по количеству верхней одежды и посуды поняли, что-что застолье было явно не на двоих. Мы, разумеется, никого не сдали, а отшагать дом с другой стороны и поискать сбежавших они [полицейские] не додумались. Раздосадованные, словно по наводке никого задержать не удалось, полицейские потащили нас в отдел — отчитаться о проделанной работе. Потому как я прекрасно знал свои права, сразу начал задавал вопросы. Начальнику оперчасти такое пришлось приставки не- по нраву, и он заявил: «Раз такой умный — закрою на новый срок». В это я наивно сказал: «Да ладно вам припугивать!» А он в ответ: «Сейчас самолично увидишь». «Я крупно влип, и мне никто не поможет» Ко мне в камеру временного содержания зашли полицейские с несколькими понятыми, которые должны были толочься при проведении поверхностного досмотра. Проверили один карман, другой — ничего запрещенного безграмотный нашли. Внезапно из заднего кармана джинсов извлекли сверток, завернутый в полиэтилен. Я короткий срок смекнул, что сотрудник спрятал его между двумя пальцами и быстро произвел необходимые манипуляции. Легаш повернулся к понятым и спросил, видели ли они, что он нашел. После их подтверждения спирт издевательски поинтересовался, что внутри. Терять было нечего, поэтому я дерзко заявил: «То, почему вы мне подкинули». Впрочем, по реакции понятых мне казалось, что они с полицейским получай короткой ноге и натасканы помогать в таких делах. Между тем сотрудник открыл пакет с черным веществом и сообщил: есть все основания полагать, что это наркотик. В оный момент пришло осознание: я крупно влип, и мне никто не поможет. Результаты экспертизы показали, почто внутри свертка был опиумный крем. Так родилось уголовное дело о хранении, слепленное держи скорую руку. Поскольку ранее я был судим, то отправился отбывать два лета тюремного срока. Когда меня избивали тюремщики, мне ради выживания пришлось известить голодовку, и меня не покидала мысль: все эти ужасы мне приходится кошки на душе скребут просто по чьей-то прихоти. Продержаться помогла только твердая позиция. Я далеко не боялся писать жалобы на администрацию и сообщать о нарушениях в вышестоящие инстанции — предыдущего опыта хватило сторицею. Ольга Кузьмина, 35 лет. Экоактивистка и волонтер Gulagu.net Я инструктор по спортивной аэробике и сопроматчик физкультуры — соответственно, от наркотиков далека. У меня всегда была активная гражданская мнение, и с 2012 года я стала волонтером Gulagu.net — проекта по борьбе с пытками и коррупцией в российской тюремной системе. Получи и распишись протяжении трех лет я постоянно высказывала свое мнение против репрессий в тюрьмах: называла пыточные колонии «гестапо» и подписывала открытые заявления в отношении садистов. Спорадически случалось делать политическим заключенным передачи через интернет-магазины и, конечно, мои условия оставались в сети. В 2015 году проводились обыски у основателей проекта Gulagu.net Владимира Осечкина и Дмитрия Пронина, а как и проверки наиболее активных волонтеров и блогеров. Их начали вызывать на допросы в Контора и СКР. Как правило, после этого они прекращали правозащитную деятельность. Меня сие тоже не обошло стороной. РИА Новости Однажды мне позвонил мужчина и представился Александром И., сотрудником управления «М» Чекушка по борьбе с коррупцией во ФСИН, МВД и Минюсте. Он предложил встретиться в шантан и поговорить о возможности совместной работы. Там Александр всячески хвалил меня и рассказывал, почто наши расследования помогли арестовать многих коррумпированных сотрудников. Он плавно подводил меня к вопросам о Владимире Осечкине, говорил, будто тот предал страну, и спрашивал, кто финансирует сайт Gulagu.net. Все ради того, (для того собрать компромат. Меня вербовали ради дачи ложных показаний — в частности, что родственники заключенных будто дают взятки координаторам проекта Gulagu.net. Я отказалась, после чего все его дружелюбие сразу улетучилось. Он заявил: «Мы еще встретимся. В следующий раз хорошенько подумай, в чем дело? рассказать». Через пару месяцев Александр вызвал меня в ФСБ и протянул протокол допроса исполнение) подписи. Я без удивления прочла сфальсифицированные данные, но ломать жизнь человеку невыгодный собиралась. Сотрудник буквально с цепи сорвался, и я расплакалась. Тогда мне дали последний нужный момент. В следующий раз меня вызвали на допрос в управление СКР по Юго-Западному округу (ЮЗАО) Москвы. Коронер Максим К. с ходу выдал: нам сообщили, что вы хотите дать показания несмотря на. Ant. позади Осечкина. Я не успела толком ответить, как он распечатал несколько листов очередного протокола. Я вторично отказалась его подписывать. Тогда Максим набрал чей-то номер и долго ругался, а с годами бросил: «Можете идти. Александр передал, что вы скоро увидитесь». «Я боялась, а меня просто убьют» Вскоре моя знакомая неожиданно предложила сходить в ночной дискотека, сказав, что я приглянулась ее другу Андрею. Мы спокойно отдыхали, а когда настало пора оплачивать счет, парень вытащил из бумажника 5000 рублей. Чтобы оплатить расчет, немного не хватило, и тогда он предложил, чтобы я оплатила моей картой и взяла наличные. Я согласилась и положила купюры в сумочку. Минут десяток спустя в клубе внезапно включили свет, вбежали люди в масках, на меня надели наручники. В начался ад: оперативники МВД мне угрожали, забрали все вещи и потащили нате улицу. Я была в шоковом состоянии и не понимала, что происходит, но успела разобрать фигуру Александра, курящего у клуба. Меня привезли в отдел СКР по ЮЗАО. Началась сырость, а сотрудники просто повторяли: «Сейчас все расскажешь и поедешь домой». Давать показания я отказалась, и в то время Александр сообщил, что в моей сумке нашли наркотики, которые я продавала в клубе. Довод — меченые деньги, которые я якобы получила от покупателя, и руки мои теперь также меченые. По его словам, мне грозила тюрьма и потеря ребенка. Из камеры я выходила только лишь на беспрерывные допросы. Пятеро оперативников таскали меня по очереди из кабинета в состав и спрашивали, откуда взялись какие-то таблетки. Мои руки занемели от наручников, желательно спать и в туалет. Но опера, посмеиваясь, сказали: «Давай при нас». Постепенно разболелся боевая мозоль, и я начала терять сознание. Адвокат за сутки ко мне так и не пришел. Следующий день прошел в бреду. Устав от бесконечных издевательств и страданий, я сделала «чистосердечное» опознаваемость о хранении наркотиков. Затем сотрудники поехали ко мне домой проводить обыск, однако вместо этого просто попили кофе, оформили какие-то бумаги и уехали. Последняя спица в колеснице меня не арестовывал и не задерживал. Через неделю мне предъявили обвинение в сбыте наркотических веществ. По времени этого прошло полгода, появилось ощущение, что случившееся — просто ночной кошмар. Я аж успела забеременеть вторым ребенком. Неожиданно меня вызвали в отдел и сообщили: все материалы готовы в (видах передачи в суд. Я ознакомилась с ними и поняла, что нахожусь в большой опасности, ведь меня собирались провалить к людям, против которых мы вели расследования. В тюрьме под пытками придется (сойтись на любые показания. Я боялась, что меня просто убьют. Когда в суде обвинитель запросил срок десять лет, я упала в обморок. Меня отправили в больницу, и беременность пришлось положить предел. В отчаянии я обратилась к координаторам Gulagu.net, и один из них предложил мне улететь изумительный Францию, запросив политическое убежище. Мне помогли покинуть страну — я буквально бежала. Пришлось адаптироваться и приготавливаться жить заново. Александр, 36 лет. Капитан юстиции, следователь межрайонного подразделения Следственного комитета России (СКР) одного с субъектов РФ Я уже много лет расследую уголовные дела в отношении полицейских, которые подбрасывают дурь, и должен сказать, что таких историй много. По сути, в каждом городском отделе полиции выявляются такие документация. В селах я такого не знаю, а приходилось работать и в сельской местности. Подбрасывают, как линейка, по двум причинам: либо вымогают деньги, либо закрепляют недостаточные доказательства. Такого, точь в точь с журналистом Голуновым, в моей практике не было — чтобы внаглую и абсолютно невиновному. А и знаю, что это возможно, но делается по-другому. Собственно, история с журналистом ярко показывает, насколько упала квалификация полиции. Сколько бы дел в отношении полицейских я ни расследовал, всегда они были возбуждены на основании материалов управления собственной безопасности (УСБ). В таком случае есть сотрудникам УСБ становится известно, что какой-то мент что-так совершил, они начинают слушать его телефон и натыкаются на разговоры о подбросе наркотиков. Время от времени бывает, что одновременно поступает заявление от адвоката [потерпевших], — и тогда понарошку считается, что возбудились мы по заявлению, хотя всегда это происходит в какие-нибудь полгода на основании материалов ОРМ. Лично я других случаев не помню. Бывают заявления с обвиняемых, которые утверждают, что наркотики им подкинули. Но тут мы сурово формально смотрим на заключения экспертов. И почти всегда видим: эксперты дают положительное охват. Ну, проще говоря, в карманах обнаружены следы наркотиков разных партий, на смывах с рук жрать следы наркотиков… Поэтому заявлениям обвиняемых об их невиновности чаще всего маловыгодный находится подтверждения. Да и потом — за много лет уже чуйка выработалась, повально равно понимаешь, виновный перед тобой или невиновный. Я, например, невиновных среди тех, кому подкидывали, ни разу невыгодный встречал. «Подкинет так, что ничего не докажешь» Правда, есть другая история с географией: придет тебе материал на дослед [доследственную проверку], и ты видишь, что заявщик — барыга, пробы ставить негде, да и сам он порой честно без протокола признается — плотина, торгую [наркотиками], иначе не прожить, но в данном случае мне подкинули, а из-за чужое я садиться не хочу. Правда, хороший опер и подкинет так, что ни ложки не докажешь. И экспертизы у него все будут отличные, и видео, и фото, и понятые натуральные. И срезы ногтевые, и срезы с карманов… И инда в организме человечка следы найдут. Не дело — сказка. Тут доследственную проверку проводишь — и понимаешь, в качестве кого все чисто. К тому же умный опер не светится в телефоне, его получай КТП [контроле телефонных переговоров] за жабры не возьмешь. Другой вопрос, по какой причине их, хороших, почти не осталось. А молодежь — она самоуверенная, она убеждена, яко всегда договорится. И очень удивляется, когда со мной, например, договориться не итак. В последнее время опера сами не подкидывают, а действуют через таких же барыг, которым либо кооперироваться, либо садиться — а садиться не хочется. У меня в практике была пара таких свидетелей: они в области заданию опера подкидывали наркотики своим клиентам, а потом соскакивали. Ну то усиживать формально их задерживали, но странным образом веса изъятого не хватало в целях возбуждения [уголовного дела]. А потом их за жабры опера ОСБ [отдела собственной безопасности] брали — и вишь тогда барыги честно все рассказывали на протокол. Два таких свидетеля у меня были — и тот и другой умерли. Один показания дал на доследственной проверке и не дожил до уголовного конъюнктура, второй не дожил до суда. Оба скончались от гепатита. Если вклеивать строго юридическими терминами, причиной подброса чаще всего считаются «ложно понятые развитие службы и желание добиться улучшения статистических показателей всего отдела с целью получения личной выгоды в виде поощрений через руководства». В обвинении всегда встречается фраза: «своими действиями подорвал авторитет органов полиции не хуже кого системы органов государственной власти, призванных защищать жизнь, здоровье, законные права и свободы граждан». А имейте в виду: я всего лишь веду предварительное расследование. Приговор выносит суд, последнее какофемизм всегда за ним. Даже если у меня есть сомнения, я обязан собрать доказательства. Безвыгодный мне принимать решение — и по ментам в том числе. Хотя, честно говоря, виной всему дефинитив. Прогнила она насквозь. Если раньше подкидывала только гниль, то сейчас и нормальные ребята получи этом попадаются. С них «палки» каждый день требуют, а дурь — она «палка» самоё по себе. И вот еще — по журналисту Голунову. С подобным я не сталкивался, а не удивлен. Все профессионалы ушли, и с преступностью бороться некому. А те, что уписывать, они только и способны, что дурь подбросить. Причем не просто так, а после бабло. Читать ещё ••• Последние новости Президент Польши назвал плюс поляков над русскими Украинская армия вплотную приблизилась к Донецку Парубий подписал логика об импичменте президенту Украины Читайте также «Зеленский — это катастрофа» США разместят в Польше эскадрилью боевых дронов Бродячее судно готов принять от РФ компромат на своих соперников Путин раскрыл ожидания с новых властей Украины В Сочи заметили умершего в СИЗО Цапка

admin